Маша Рупасова: «У нас малышей не было, а любовь была»

0 20

Всего три года вспять у Маши Рупасовой вышла 1-ая книжка детских стихов. А сейчас их уже 13! И каждую новейшую читатели ожидают с нетерпением. Маша продолжает писать, растит приемного отпрыска и занимается неувязкой травли в школах.

время было неспешным

Мое детство прошло в Москве в 80-е годы. Обычное русское детство: садик, школа, работающие предки, клятва молодого пионера, уроки политинформации. Вечерком «Размеренной ночи, дети!». программка «время», гонка вооружений. Я панически страшилась ядерной войны. Холодела, услышав рокот самолета. Этот ужас отравил мое детство. А в летнюю пору мы уезжали в деревню, на волю, и это было истинное Счастье.

Я много пишу о деревне, о берегах, поросших чабрецом. О бабушке пишу, о купании в тазу, о полевых цветах. время было неспешным, полным, светлым, как наша детская река, Прекрасная Клинка.

И ужас перед атомной бомбой растворялся в летней безмятежности.

А позже оказалось, что детское Счастье — это неисчерпаемый источник силы. Мне на данный момент 40 два года, и я до сего времени от этого источника питаюсь. Благодаря маме мы с братом полюбили чтение. Во‑первых, мать читала нам вечерами, а во-2-х, она искусна так любопытно поведать о книжке, что мы рвались читать сами. У моего восьмилетнего отпрыска Макса таковой страсти к книжкам нет. на данный момент у детской книжки есть много мощных соперников: красивые приключенческие и познавательные мульты, образовательные передачи, видеоигры, Youtube, комиксы, аудиокниги. Но мы с ним, естественно же, читаем. Отпрыск гласит и читает на российском и на британском, так что выбор книжек у нас большенный.

Деток не было, а любовь была

Я бы произнесла, что отпрыск возник у нас от излишка любви. Я к тому моменту уже лет 5 занималась благотворительностью и знала о дилеммах сиротства не понаслышке. К слову, у почти всех моих коллег из благотворительного сектора есть приемные малыши — у директора фонда «Созидание» Елены Смирновой четыре самодельных, а 5-ая дочка — приемная. У Оли Свешниковой, директора фонда помощи детям с миодистрофией Дюшенна, четыре приемных малышей. А у нас малышей не было, а любовь была, вот мы и усыновили Максима. Ему тогда было девять месяцев.

Сложным в усыновлении было приблизительно все, притом что в РФ одна из самых стремительных и обычных процедур усыновления.

На техническом уровне справки собрать нетрудно, трудно на любом шаге знать, что твоя судьба зависит от настроения тетеньки, эту справку выписывающей. Тетеньки попадались различные, но не плохих было больше. Сотрудница одной из опек, Татьяна Степановна, спросила, есть ли у нас предпочтения насчет малыша. Мы пожали плечами: нам хотелось малыша до года, вот и все предпочтения. И Татьяна Степановна произнесла, что в их доме малыша есть красивый мальчишка, но он не славянин и потому ему никак не удается отыскать родителей. Ну, мы его и забрали. на данный момент я не ощущаю себя «приемным» родителем. Я просто родитель (один из ближайших родственников человека, составляющий основу семьи), мать.

Арт-проект для Макса

К смене вида жизни я привыкала с звучным скрипом, но это было соединено не с приемностью, а с физическими тяготами материнства — с отсутствием сна, тишины, времени. Приноровились мы кое-где за полгода. И ребенок в нас поверил. 1-ые месяцы он не принимал нас как собственных собственных взрослых и не привязывался.

Малыши в доме малыша привыкают к тому, что взрослые повсевременно сменяются, за денек малыш лицезреет 8−10 взрослых, которые его подкармливают, осматривают, укладывают, переодевают.

У малышей нет способности привязаться к кому-то одному, и дети просто закрывают свое сердечко для привязанности. А позже, попав в семью, длительнодолго отогреваются.

С вялостью я управлялась, делая упор на семью и друзей. До возникновения Максима я была интенсивно включена в социальную жизнь, и мне было принципиально, чтоб моя связь с друзьями и сотрудниками не прерывалась. Народная тропа в наш дом не зарастала. Ну и мой метод выживать — это творчество, потому я забавлялась, придумывая Максу занятия, книги и остальные арт-проекты.

Когда ему было полтора года, мы с ним замутили проект «Максим иллюстрирует классику».

Я вырезала из картона всякие фигуры, а Макс клеил их на большенный лист ватмана. Позже он отрисовывал на ватмане каляки-маляки, а я смотрела, на что это похоже, и давала картине заглавие. к примеру: «Анна Каренина решила в крайний раз проехаться на поезде». Либо «Дон Кастанеды жарит на костре бородинский хлебушек».

Макс начал двигаться в год и к полутора стал хорошим ходоком, так что мы с ним много гуляли, катались на трамваях, прогуливались по кафе и магазинам, болтали всякие глупости. У нас это именовалось «поиски приключений». Детские площадки я не люблю, туда Макс прогуливался с отцом. Под {Новый год} мы с фондом «Старость в удовлетворенность» собирали подарки для домов престарелых, с 2-ух лет я брала Максима с собой, поэтому что атмосфера инициативного добра целительна, пусть он даже ничего тогда не осознавал.

Глупенькие стишки

Еще до возникновения Макса я стала готовить свою голову к материнству и усыновлению. Мы собирали документы, бегали по инстанциям, а я писала про себя колыбельную будущему ребенку. Не плохая вышла, но я ею не делюсь, мы с Максом решили, что эта колыбельная будет лишь наша. Она как-то здорово успокаивает и его, и меня. А позже я стала выдумывать для него короткие стишки, прибаутки — это у меня от маминой матери, она любила рифмовать, обожала словесную игру.

Очевидно, я не считала себя поэтом, а просто веселила себя и малыша. А супруг, который, к слову, был реальным взрослым поэтом, настоял, чтоб я эти прибаутки записывала.

И я, поотпиравшись, начала записывать и выкладывать их время от времени в Живом Журнальчике. И вдруг мои глупенькие стишки стали пользующимися популярностью.

Одним из первых было стихотворение про апельсин. Я выдумала его на ходу, чтоб развлечь малыша, сидячего на горшке. правда, при публикации я 1-ые строки выкинула, там было: «Кто посиживает на горшке, С печальной думою в башке». Из всего, что я написала за 1-ые два года материнства, вышла книга «С неба падали старушки». Ее нарисовала художница Юлия Сомина. «Старушек» наших раз 5 допечатывали, а не так давно переиздали в новеньком формате.

Все вышло так стремительно, что у меня даже нет какого-то творческого пути, о котором не постыдно поведать. Просто валяла с ребенком дурачины.

У меня, естественно, есть «синдром (совокупность симптомов с общим патогенезом) самозванца», но за 5 лет писательства я как-то к нему притерпелась. Сажусь писать, его на примыкающий стульчик сажаю и работаю. Так мы с термин синдром (совокупность симптомов с общим патогенезом) ссылается на ассоциацию некого количества клинически опознаваемых симптомов”>мать вышла в Веб

Мою жизнь соцсети облагораживают. Я экстравертный интроверт: мне необходимо общение и взаимодействие с людьми, но люди меня утомляют. Я люблю собственных друзей и постоянно рада их созидать, но вот таковая у меня нервная система, от живого общения стремительно перегружается, просто истощается. Потому соцсети для меня — безупречный вариант коммуникации. Что не отменяет, естественно, встреч, гостей, совместных планов и путешествий. Плюс ко всему соцсети — это мой рабочий инструмент, я повсевременно получаю от читателей оборотную связь, не дожидаясь выхода книжки. время от времени стихи разлетаются по Сети, теряя авторство, — это означает, что удалось написать что-то весьма животрепещущее.

Я — НОВОСТЬ

мать дома?
Матери нет.
Мать вышла.
В веб.

Мать отыскивает
В вебе:
Как дела
На белоснежном свете.

кофе пьет,
Очами Водит —
Что там в мире
Происходит?

мать, я для тебя
Скажу!
В мире
Я происхожу!

До недавнешнего времени Макс к моей работе был индифферентен. Ну, писатель и писатель. Он, быстрее, удивлялся, что не все книжки на свете написала я. Перелом в его отношении наступил сиим в летнюю пору. Я взяла его на встречу с детками, которая проходила в библиотеке им. Некрасова.

людей пришло много, меня весьма тепло воспринимали, малыши смеялись, хлопали. И тут-то Макс понял, что на мое внимание претендуют какие-то посторонние малыши.

Потому, как я начала подписывать книжки, он протолкался ко мне через очередь и намертво ко мне наклеился, чтоб всем было ясно, чья это мать. Предки время от времени спрашивали, можно ли меня сфотографировать с их ребенком, и конце вечера Макс удовлетворенно произнес, что не успел влезть лишь в один кадр. До критики моих стихов дело пока не доходило, но были случаи плагиата. Макс садился писать стихи и записывал мои. Уверяя, что он просто написал буквально таковой же.

Травли Net

Антибуллинговый проект «Травли Net» появился из темы инклюзии. Моя подруга Ольга Журавская 5 лет была президентом фонда «Галчонок», который помогал детям с особенными потребностями обучаться в общеобразовательных школах. Это просит много труда. В школе должен быть ресурсный класс, где ребенок с особенными потребностями сумеет перезагрузиться. Ребенку нужен специально обученный провождающий — тьютор. Тьютор стопроцентно включен в процесс обучения и коммуникации малыша с иными детками.

Занявшись инклюзией, мы начали вникать в то, как живет современная школа. В крайние годы в РФ было несколько звучных случаев со школьным насилием, с подростковыми суицидами, с избиениями инвалидов, были эпизоды страшенной беспощадности со стороны малышей.

Оказалось, что школьная травля была и остается большой нерешенной неувязкой, психическому и физическому насилию в школах раз в день подвергается около 10% учеников. Это приблизительно млн наших малышей.

И ни учителя, ни предки, ни школьная администрация не знают, что можно создать.

Мы решили потихонечку эту ситуацию поменять, разрабатывая антибуллинговые методики, юридические инструменты, оказывая информационную и психическую поддержку семьям и школам.

работы, честно говоря, непочатый край, и у меня время от времени руки опускаются, когда я вижу, как много усилий нам придется приложить для того, чтоб насилие в школах и в головах сделалось недопустимым.

Проекту нашему нет пока и года, но мы собрали команду мощных профессионалов в области образования и психологии. Это Екатерина Мень, директор Центра заморочек аутизма, Людмила Петрановская, узнаваемый психолог, Лена Альшанская, президент фонда «Волонтеры — детям-сиротам», Ольга Журавская и Ира Пудовинникова, спецы в области инклюзии. Мы выпустили мульт, объясняющий детям (ну и родителям, наверняка), что такое травля, чем травля различается от игры. Мы разработали, напечатали и выложили у нас на веб-сайте две методички о буллинге — для малышей и для взрослых. Предки обращаются к нам за юридическими консультациями, и в этом нам помогает юрист, доцент МГЮА Сергей Макаров.

Мы проводили и семинары, и лекции для родителей и учителей. А сейчас будем работать над масштабом.

Планов на будущее много, и я жарко надеюсь узреть результаты ещё при жизни. Максим меня задал вопрос: «Это я вдохновил тебя на этот проект?» Я говорю: «естественно, ты».

фото: Анна Данилова (портрет) и из личного архива Маши Рупасовой

Источник: www.goodhouse.ru

Напишите комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.