Людмила Петрановская: «Во всем мире предки не знают, к чему готовить деток. Но есть три принципиальные вещи»

0 18

мир вокруг нас поменялся, и нам все труднее опираться в воспитании на обычные эталоны. Есть ли то, что понадобится нашим детям в любом будущем? То, что поможет им жить счастливо? И можем ли мы их этому обучить? Узнаваемый психолог Людмила Петрановская поведала на конференции «Предки и детки XXI века. Навстречу друг другу», какие три основных умения будут нужны населением земли постоянно.

Почти все из того, что гласили наши предки, уже нерелевантно

Меня просили побеседовать с вами про тревогу нынешних родителей. Можем либо не можем мы приготовить ребёнка к жизни в том мире, в который ему придётся выйти, в дальнейшем мире, и сложность тут в том, что мы сами не весьма осознаем и представляем, каким конкретно он будет.

Людмила Петрановская, психолог, на конференции «Домашнего очага»

Совершенно, в обязанности родителя постоянно входило не только лишь ребёнка вырастить в физическом смысле, выучить чему-то, да и то, что позже окрестили умным словом «социализация», другими словами ввести его в тот социум, в то общество, в тот мир, в каком он будет жить. И приблизительно ему как-то донести, чтоб он ориентировался, как здесь всё устроено: в плане отношений, в плане денег, в плане правил и законов, в плане того, что предпринимать, чтоб быть удачным, чего же не предпринимать, чтоб не оказаться отторгнутым социумом. Это тоже заходит в обязанности родителей: отдать ребёнку ориентировку «куда ты попал, во что мы тебя совершенно ввязали, когда мы тебя родили».

Это отлично и просто создать, если ты живёшь в ситуации, когда мир всё-таки не весьма изменяется. И правила приблизительно такие же, какие были в твоём детстве, приблизительно такие же, какие были в детстве твоего родителя. И ты просто приблизительно повторяешь то, что для тебя гласили папа с матерью в своё время, и это будет ребёнку полезно и отлично. «здесь ты сынок трудись либо, напротив, воюй. здесь ты, деточка, старайся. Здесь ты денежку сберегай. Старших слушайся», — и так дальше.

В этом смысле мы на данный момент с вами в весьма сложной ситуации, поэтому что у нас на очах почти все из того, что гласили наши предки, сделалось нерелевантным.

Сами наши предки уже столкнулись с тем, что почти все их актуальные стратегии оказались неэффективными. И кто-то откладывал, откладывал средства, позже всё терял, к примеру. Древняя, чудилось, таковая надежная правдарубль бережёт, и в конце у тебя будет сбережение. Раз за разом целые поколения убеждались: не-а, не будет. И для чего, спрашивается, было откладывать, и для чего, спрашивается, было себя ограничивать, сберегать и так дальше.

Никакого образования один раз на всю жизнь больше не существует

Стратегии образовательные на очах изменяются. Постоянно было так: отлично обучайся в школе, поступи в неплохой университет, закончи его благопристойно, и, в общем, ты в дамках. После того как ты закончил неплохой университет, далее на годы вперёд у тебя простроена лыжня, у тебя гарантированная судьба, и если ты совершенно не пойдёшь во все тяжкие, не начнёшь, там, водку пьянствовать, то всё с тобой будет отлично. И даже если начнёшь, нередко всё будет отлично. Ну, поэтому что ты уже попал в эту лыжню, и уже ты в ней стоишь. на данный момент мы лицезреем, что всё совершенно не так, что никакого образования один раз на всю жизнь не существует и больше не будет существовать, видимо. Не считая каких-либо весьма отдельных профессий, ну и то, у их тоже всё изменяется. И мы лицезреем это уже на примере своем, собственных знакомых, собственного поколения.

Я обычно предлагаю провести таковой маленький тест: поднимите на данный момент руку те, кто работает не по той специальности, по которой было ваше 1-ое образование после школы, и поглядите, пожалуйста, вокруг себя.

Это приблизительно постоянно половина зала, третья часть зала — зависимо от возраста среднего аудитории. Другими словами уже на данный момент эта стратегия не работает. А мы как и раньше, по инерции выносим детям обычно расположенный в головном отделе тела и представляющий из себя малогабаритное скопление тела и представляющий собой компактное скопление нервных клеток и их отростков) в 17 лет, в старших классах школы: «Нет, ты избери. Нет, ты обусловься. Нет, ты реши. Нет, что для тебя любопытно. Нет, это принципиально, необходимо избрать».

По сути, выходит, что это непринципиально. Растёт с каждым годом количество деток, которые уходят с первого, второго курса, поэтому что сообразили, что поступили не туда. И если когда-то это было драмой, о кошмар, ребёнок бросил институт, на данный момент мы лицезреем, что позже далее происходит с этими детками: никакой драмы, никакого кошмара нет, они через год либо через два выбирают другую какую-то специальность, и нередко весьма отлично себя в ней ощущают. То, что когда-то для родителей чудилось страшным, на данный момент дело прозаическое.

С каждым годом растёт, к примеру, — это не только лишь у нас, это общемировая тенденция — количество юных людей, студентов, которые для 2-ой ступени высшего образования, для магистратуры выбирают не ту специальность, и нередко совершенно далековато отстоящую от той, которую они закончили на первой ступени. И если ранее это происходило в контексте расстройства, ошибки первого выбора, то на данный момент это обыденное, обычное дело. И почти все студенты совершенно считают, что это нормально: поучился здесь — поучись сейчас чему-то другому.

«Серийная моногамия» становится нормой

дела с обратным полом, создание семьи — тоже весьма очень поменялся контекст. Отношение к браку поменялось практически в протяжении весьма недлинного времени, это вышло у меня на очах. Я когда-то оканчивала филологический факультет — «факультет невест». Это был самый-самый конец 80-х. И я помню, что кое-где со второго курса все мои однокурсницы начали выходить замуж, и к пятому курсу уже практически все были замужем, почти все были с детками, некие со вторым ребёнком, некие развелись уже, и кто-то уже опять вышел замуж. Другими словами к 22−23 годам у людей была за плечами уже богатая брачная жизнь. Позже я сама вышла замуж, некое время пожила, обернулась: стали выходить замуж уже мои ученицы и жениться ученики. И я изловила сама себя на мысли, что, если кто-то это делал в 25−26, то я задумывалась: «Почему так спешат? Куда так рано?». Ну, я там понимаю, поближе к тридцатнику о этом помыслить… Другими словами переосмысление того, когда и как это предпринимать и что считается «нормой», вышло в моей голове и всего моего поколения практически за 10 лет.

Отношение к разводу весьма очень поменялось. Если ранее это был актуальный крах, фиаско, катастрофа, всё не вышло, то на данный момент большущее количество людей, которые относятся к этому совсем по другому.

Понятно, что сам развод быть может весьма стрессовым событием, но они даже не молвят про свои прошлые браки как про плохие. одна моя знакомая гласит: «Когда мой 2-ой брак благополучно закончился…» Это то, что терминологически именуется «серийная моногамия», и то, что становится, в общем, нормой и, видимо, будет становиться всё больше нормой в связи с меняющейся длительностью жизни. Всё-таки не у всех будет получаться 50−60 лет прожить в одной паре. Кто-то будет растить деток и после чего создавать новейшие пары. И это не будет драмой, это не будет крушением. Это будет про пожили-пожили, выполнили какие-то актуальные задачки, любой за этот период времени поменялся и желает ещё чего-нибудь.

Вес и значимость гендерной идентичности понижается

Про половые стереотипы — я не думаю, что тут есть таковая прямо проблема, что либо у нас остаются классические, ограниченные представления: «реальный» мужик и «реальная» дама, либо всё это к чёрту, все — «они». По сути, естественно, не происходит таковой радикализации, это не так, нет чёрно-белой картины. По сути что происходит: просто гендер спускается в перечне принципиальных идентичностей. Другими словами если ранее твоя принадлежность к мужскому либо женскому полу была на первой позиции, если тебя спрашивали, кто ты, либо человек сам себя спрашивал, кто я есть, то практически первым ответом было «мужик» либо «дама». На данный момент мы в большинстве всё равно мужик либо дама, но просто эта позиция спускается, если б мы поспрашивали о этом юных людей. Она спускается на третий-четвёртый уровень. Человеку, к примеру, больше быть может принципиальна его проф идентичность, чем то, что мужик либо дама. Либо идейная идентичность: я человек таких-то убеждений. Либо ещё что-то. Просто её вес, её значимость, её стоимость спускается. И всё, что вокруг пола, гендера, секса — всё это становится наименее сакральным, наименее напряжённым, наименее чувственно весомым, что, может, не так и плохо.

На очах 1-го поколения сменились несколько концепций употребления

Мы говорим на данный момент о весьма важных вещах. Мы говорим о том, что мы не весьма осознаем тот мир, в каком будут жить наши детки: как в нём будут зарабатываться средства, как в нём будут сохраняться средства, как в нём будет получаться квалификация, как в нём будут люди продавать себя на рынке труда, что будет аспектом фуррора, что мы можем детям сказать по поводу, к примеру, правильного либо неверного употребления. Обратите внимание, что за весьма маленький срок, на очах 1-го поколения у нас сменились две либо три концепции употребления. Мы пережили стадию недостатка. Мы пережили стадию «всё есть, но недешево, у меня нет средств». Мы пережили стадию «всё есть, и, в принципе, я могу для себя практически всё дозволить, ну не считая какого-то совершенно люкса и лакшери». И мы на данный момент приходим в стадию «всё есть, и мне это нафиг не нужно». Если вы на данный момент побеседуйте с юными людьми, они произнесут: «Джинсы у меня есть и две майки тоже, для чего мне ещё что-то?».

Во всем мире предки не знают, к чему готовить деток

Это весьма серьёзные и весьма глубочайшие конфигурации, которые происходят с неописуемой скоростью, и мы не полностью успеваем даже отрефлексировать и увидеть, пока не зададим для себя этот вопросец, либо жизнь как-то нас не поставит в какую-то ситуацию, когда мы задумаемся о этом. А так мы живём-живём, стремительно как-то перестраиваемся совместно со всеми и не весьма понятно, что и в которой момент нашим детям гласить. Но это данность. здесь мы с вами не одиноки, это не то, что мы какие-то особые, наши детки какие-то особые, наша страна какая-то особая. Это действительность, мне кажется, на данный момент всего мира. Потому предки естественно испытывают тревогу. Другими словами в каких-либо ситуациях они просто вправду не знают, к чему готовить деток.

Вот Наталья Родикова (основной редактор журнальчика «Домашний очаг» — Прим. Ред.) не так давно писала у себя в Facebook, что мы готовим деток к информационному миру, а чёрт его понимает, угрожают постапокалипсисом, а быть может, им необходимо обучаться огнь трением добывать и силки на зайчиков ставить, и этого зайчика позже свежевать. А мы его отдаём на курсы программистов — что делаем-то? Неясно.

Либо, к примеру, на данный момент весьма переживают предки, у каких детки не достаточно чего же желают, пассивные, неактивные и так дальше. А, может, напротив это преимущество. В то время, когда будет не достаточно рабочих мест, на рабочие места будут брать лишь самых активных и упакованных компетенциями, а те, кого не взяли, кому просто предоставят базисный Доход, будут лезть на стену и слетать с катушек. Так те, кто на данный момент отлично лежит на диванчике, они будут в выигрыше! У их будет самое не плохое психическое здоровье. Они будут с наслаждением гулять с собакой, разговаривать со своими детками, играться с ними в футбол, глядеть на закат, вечерком медлительно пить «живое» вино на балконе и не будут совсем убиваться и расстраиваться.

Мы с вами находимся в ситуации, когда хочешь не хочешь нужно как-то эту толерантность к неопределённости раздобыть для себя, поэтому что другого мира для нас нет.

Я это к тому, что одна из самых сложных возможностей психики — толерантность к неопределённости. Это одно из самых трудно дающихся людям свойств. Она весьма плохо даётся детям, а взрослым тоже даётся не многим. А мы с вами находимся в ситуации, когда хочешь не хочешь нужно как-то эту толерантность к неопределённости раздобыть для себя, поэтому что другого мира для нас нет. Определённости нет, никто её не обещал и, быстрее всего, не пообещает. И, естественно, нам тревожно в данной для нас ситуации, когда мы осознаем, что мы не можем выполнить основную функцию родителя — приготовить ребёнка к миру, поэтому что мы не весьма знаем, что ему сказать, к чему его готовить.

Потому 1-ое, что, мне кажется, принципиально создать, это пособолезновать для себя по поводу собственной волнения и осознать, что эта тревога не поэтому, что лично вы не понимаете, лично вы некий таковой недотёпистый родитель (один из ближайших родственников человека, составляющий основу семьи), который не удосужился навести резкость. Но вот так беспристрастно — мы все в данной для нас ситуации. никто не понимает. А 2-ое, если мы всё-таки зададим для себя вопросец: «Отлично, мы не весьма осознаем, как всё будет устроено, мы не весьма осознаем, что рекомендовать, а что напротив не рекомендовать детям, но на что мы можем опереться? Есть ли что-то, что будет принципиально, что будет стабильно, животрепещуще при любом варианте, в любом случае, что бы там ни было: зайчиков ли силками ловить, в информационном мире ли жить?»

Мне кажется, что таковых вещей, в общем-то, три.

Учите контакту с собой и со своими ценностями

1-ое — это контакт с собой. Что человеку буквально принципиально и необходимо — это быть владельцем самого себя, это осознавать свои чувства, это осознавать свои ценности, осознавать, что мне необходимо, что мне не надо. Не быть щепкой, не быть объектом нескончаемых манипуляций в том мире информационном, в каком мы живём. Другими словами это критичное мышление, контакт со своими эмоциями и владение своими эмоциями, это контакт со своими ценностями.

И 2-ое — ценности. Если я понимаю, что для меня ценно, что для меня принципиально, что для меня значимо, то у меня есть постоянно опора в принятии решений. И если у меня есть произнес, не на то, что на данный момент все делают, не на то, что у меня на данный момент левая пятка вдруг возжелала. А на то, что соответствует либо не соответствует моим актуальным ценностям, моим актуальным смыслам: что для меня принципиально, что я как человек желаю, что я как человек желаю бросить в мире, что я как человек желаю создать со собственной жизнью. Это то, что в любом случае улучшает вашу устойчивость, вашу определённость в любом мире, при любом раскладе, что бы там ни происходило. Это то, что весьма отлично, чтоб детки умели.

И здесь нужно сказать, что мы не весьма отлично умеем им в этом помогать. Поэтому что 1-ый, самый обычный метод обучения деток — это «сделай сам — ребёнок скопирует». А мы сами не весьма с сиим в контакте.

Мы сами не получали в своё время помощи в том, чтоб жить в контакте со своими ценностями, осознавать, кто я, что я, относиться к для себя не оценочно, а по-хозяйски.

В чём разница? По‑хозяйски — это когда я рассматриваю себя, все свои мощные и слабенькие стороны, все свои таланты, компетенции и напротив проседающие компетенции как некоторое хозяйство: у меня вот здесь отлично, здесь слабовато, здесь мало, здесь нормально. И это хозяйство я планирую развивать. Я думаю: «Ага, вот тут вот у меня мощная сторона, поставлю-ка я на неё и на неё обопру собственный метод зарабатывать средства. А вот тут у меня слабовато, и я понимаю, что это мне мешает, к примеру, вот в этом методе зарабатывать средства, я это должен подтянуть. А вот тут у меня слабовато, но это мне никак не мешает, мне всё равно, что кому-то это не нравится, меня устраивает, пусть тут у меня будет моя зона некомпетентности. Я или попрошу кого-либо мне тут посодействовать, или, Бог с ним, пусть так и будет». Это хозяйское отношение. Это не когда мне со стороны произнесли: «Фу, как ты выглядишь», — и я с завтрашнего денька начинаю утром и до вечера заниматься своим наружным видом. Либо мне со стороны произнесли: «Ой, ты не читал даже эту книгу», — и я нервно начинаю или лгать, что я её читал, или находить и читать. Хозяйское отношение — это когда я думаю: «Да, я не читала эту книгу. И что? Я желаю её почитать? Я не желаю её почитать? Я попрошу собственного друга, который её читал, кратко поведать, о чём она? Либо мне совершенно это непринципиально? Либо что?»

Если я понимаю, что я плохо вожу машинку, то что я должен предпринимать? Я должен или пересесть на такси, или пойти взять доп уроки с инструктором, если мне это принципиально, или что? Когда речь идет о таковых вот умениях, мы как-то в наиболее здравом уме и трезвой памяти. А когда речь идет о каких-либо наиболее общих и глобальных вещах, мы весьма поддаёмся оценочности: ты таковой либо не таковой — и что далее? Сесть и рыдать? Либо метаться в попытках стать не таковым?

У нас фактически не принято про это с детками говорить ни дома, ни в школе.

Принято что? Принято доносить до их, в чём они неправы, принято доносить до их, что они должны создать. «Ты такой-сякой, ты неусидчивый, ты неорганизованный, сделай чего-нибудть». Но мы никогда не говорим о этом, приглашая ребёнка в хозяйскую позицию: «Давай поглядим, что совершенно у тебя отлично выходит, что плохо, что для тебя просто даётся, что тяжело. И когда мы найдём, что что-то для тебя просто даётся, и у тебя здесь мощные стороны, у тебя здесь возможности, что мы с сиим делаем? Как мы будем это употреблять? А когда мы найдем, что для тебя что-то тяжело даётся, у тебя здесь слабенькие стороны, что мы с сиим делаем? Что бы ты сам желал поменять? Какие усилия необходимо приложить, чтоб это поменять? Стоит это этих усилий?». Это хозяйская позиция. Не про то, что девчонка полная, неудобная: «А я желаю быть как танцовщица». — «Окей, ты хочешь быть как танцовщица. Давай подумаем, сколько для тебя необходимо для этого приложить усилий. Вот там столько необходимо заниматься физической культурой. Для тебя это подступает либо не подступает? Это стоит того либо не стоит того? Либо, быть может, не такую конструктивную программку, Бог с ней, с танцовщицей, вернёмся в обычный спектр массы тела?».

Заместо этого мы всё время выдаем оценочные суждения и совсем не спрашиваем совершенно у ребёнка, что он сам про это задумывается и чего же совершенно он сам бы желал внутри себя апгрейдить, а что его в общем устраивает. И не учим его вот этому хозяйскому подходу — взвесить: «Отлично, я этого желаю. Чем я ради этого должен пожертвовать? Какие я должен для этого создать Инвестиции? Стоит того, не стоит того? Что у меня в приоритете?»

И, к слову, некие системы образования, которые на данный момент находятся в активном поиске, они уже соображают, что это слабенькое пространство, и вводят прямо особые учебные курсы. Я, к примеру, лицезрела эстонские учебники, когда целый год посвящён дискуссии себя. Целый год предмет особый «про меня», где дискуссируется, какие бывают люди, какой ты, какой у тебя нрав, какие у тебя возможности, какой у тебя характер, какие у тебя слабенькие и мощные места, что для тебя тяжело даётся, что для тебя просто даётся, чего же бы ты желал, что тебе принципиально, какие твои ценности. Просто чтоб ребёнку показать, что совершенно так можно про это мыслить. Мне кажется, это весьма принципиально, и, мне кажется, это весьма не хватает в школе и в семьях. Поэтому что в семьях, к огорчению, мы тоже не имеем привычки ни про себя так гласить, ни со своими близкими так гласить, к примеру, с женами, ни с детками.

Видеозапись лекции ЛЮдмилы Петрановской на конференции «Предки и детки 21 века. Навстречу друг другу»

Демонстрируйте ребенку, как вы делаете выбор

Вот эти две вещи сцеплены: это знать себя и опираться в собственных решениях на свои ценности, совершенно иметь Право иметь ценности. Ведь направьте внимание, мы ведь и с детками с вами нередко не говорим о том, что у нас есть ценности и что мы делаем выборы в связи с ценностями. Если поглядеть очами ребёнка, как они лицезреют родителей, они лицезреют нередко замотанных людей, которые для себя не принадлежат, которые всё время повинны, всё время в стрессе (В медицине, физиологии, психологии выделяют положительную (эустресс) и отрицательную (дистресс) формы стресса), которые в гробу видали, что им необходимо ходить на работу. А позже мы говорим, что они не желают расти. Они лицезреют взрослую жизнь так, лицезреют, что люди, которые постоянно злосчастны, которые неясно для чего делают то, что делают, которые постоянно в долгах каких-либо, в ипотеках, в разговоре, которое им не нравится, к которому они себя заставляют, и так дальше…

По сути, что любопытно, я уверена, что для большинства из нас это не так, и, в общем-то, мы там эту работу избрали почему-либо. Понятно, что не постоянно так, но всё-таки большая часть людей взрослых, выскажемся так, обитатели Москвы имеют возможность, подёргавшись, распробовав, потерпев некое количество неудач, отыскать для себя деятельность в согласовании с их ценностями. И образ жизни, который мы ведём, и люди, с которыми мы общаемся, и метод, которым мы проводим Досуг, и партнёр, с которым мы живём, — всё это, так либо по другому, мы избираем и, в общем, наверняка, нас на каком-то глубочайшем уровне это устраивает. Но если мы поглядим очами деток, они этого от нас практически никогда не слышат.

Они никогда не слышат от нас не плохих слов в адресок наших супругов. Мы детям не говорим, что «Я живу с сиим человеком, поэтому что он кажется мне весьма потрясающим, крутым, он мне нравится». Если он слышит что-то от нас, то он слышит претензии, он слышит недовольство. И он не осознает, как, для чего, почему вы совместно.

Если мы заводим остальных деток, тоже нередко детки не соображают наши ценности, которые за сиим стоят. Они лишь лицезреют, что мы утомились, что мы беспокоимся, что мы тревожимся, что у нас не хватает времени, сил, средств, чего-то ещё, и для их вот эта часть явлена. А та часть, которая стоит за нашим выбором, по сути принципиальная и ценностная для нас, она нередко просто не представлена им.

Потому мне кажется, что вот эти два момента — возможность мыслить о для себя, знать себя, осознавать себя, и возможность обдумывать свои ценности и опираться осознанно в собственных выборах на их, — это те два момента, которые в любом случае, ну вот что бы ни было в дальнейшем, зайчики либо боты, будут буквально полезными. Это понадобится и в мире информационных технологий, и в мире «с копьём бегаем за зайчиком», всё равно это полезные штуки.

Развивайте способность создавать и строить дела

И 3-я принципиальная вещь — это то, на что в любом случае люди будут опираться, то, что в любом случае необходимо, принципиально, полезно, при любом раскладе, где бы они ни жили, кем бы они ни работали, вроде бы всё ни было устроено, — это способность создавать и развивать дела. Поэтому что мы люди, мы социальные существа, наша видовая принадлежность буквально не поменяется, даже если в дальнейшем нам начнут вставлять челюсть и суставы, не понимаю, что ещё. обычно расположенный в головном отделе тела и представляющий собой компактное скопление нервных клеток и их отростков”>мозг (центральный отдел нервной системы животных, обычно расположенный в головном отделе тела и представляющий собой компактное скопление нервных клеток и их отростков) наш не поменяется, наш дела. Нам принципиально, чтоб эти дела были размеренными, поддерживающими, конструктивными. Нам принципиально, чтоб нас в этих отношениях воспринимали. Нам принципиально, чтоб мы в этих отношениях были полезны и получали оборотную связь, что наша забота людям принципиальна, наше роль людям принципиально.

Тоже обратите внимание, что мы про это фактически с детками не говорим нигде. В наилучшем случае мы даём им пример не плохих отношений — это уже весьма круто, если у нас это вышло. Но рефлексия совершенно не принята на данную тему. А дела — это целый мир. Это про то, что в отношениях, к примеру, вероятны конфликты, и конфликты не разрушают дела, если нормально конфликтовать, верно. Это про то, что в отношениях быть может неравенство некое, и с сиим неравенством люди как-то управляются. Это про то, что в отношениях весьма принципиальна забота, весьма принципиальна надёжность, и забота и надёжность связана с тем, что ты говоришь о собственных каких-либо потребностях, и эти потребности слышат и как-то пробуют на их ответить.

Это целый важный мир, который, естественно, весьма очень в целом пострадал в промышленную эру, когда люди переехали в городка, люди переехали в отдельные квартирки, люди работали в конвейерных производствах в широком смысле, что бы это ни было: завод либо какая-то бюрократическая история, в общем, почти все было выстроено и на данный момент ещё выстроено по принципу сборочного потока. Когда люди стали атомизированы и сфера отношений, естественно, весьма очень сократилась, весьма очень редуцировалась, и из-за этого весьма очень насыщенными стали некие дела, которые остались.

Даже если поглядеть на ту же снова тему брака, на неудовлетворённость браком: почему ранее меньше было неудовлетворенности браком? Поэтому что не сложены были все яичка в эту корзину.

Супруг либо супруга не были единственным человеком, с которым ты в близких отношениях, как нередко это бывает у городских жителей современных. Когда все другие на дистанции, лишь супруг и супруга — те же, от которых охото получить всё: всю поддержку, всю любовь, всё тепло, всё осознание. Для примера: я общалась с дамами, которые живут в наиболее обычных обществах, на Кавказе и остальных. Там время от времени весьма могут быть дела с супругом дистантные. Но у дамы при всем этом столько родственниц, сестёр, подруг, соседок, с которыми она в весьма тесноватом контакте, что требования к супругу, в общем, намного меньше, не ожидается, что он будет на все случаи жизни: осознавать, принимать, слушать, утешать и так дальше — есть, кому это создать.

К огорчению, мы продолжаем это предпринимать, и детки на данный момент фактически лишены спонтанных отношений со сверстниками.

Если вы поглядите на жизнь современного городского ребёнка, вы увидите, что спонтанных отношений со сверстниками фактически нет. Даже то же, что было ранее в городках — это городские дворы, где хотя бы в каникулы, хотя бы на выходные можно было с утра уйти и до вечера не появляться, и всё это время разговаривать со сверстниками, тренируясь вот в этом всём — в конфликтах, в дружбах, в предательствах, в предоставлении претензий, в том, как поругаться, а позже помириться, как себя позиционировать в группе, как мы дружим против их, — всего этого на данный момент нет.

Мы засовываем ребёнка в машинку, мы везём его на занятия, на этих упражнениях детки меж собой не ведут взаимодействие. Они ведут взаимодействие вертикально с преподавателем, выполняя распоряжения преподавателя. После занятий мы втряхиваем их в комбинезон, снова в машинку и везём куда-то на последующие занятия либо предпринимать уроки. В школе взаимодействия меж детками не поощряются совершенно. В эталоне неважно какая школа пробует уменьшить свободное взаимодействие деток, и перемены, и некое свободное время. И выходит, что у нас детки чертовски лишены общения со сверстниками. И уже это распространяется даже на самых малеханьких.

Школьники не имеют вольного времени фактически, не имеют способности после уроков, к примеру, с друзьями поболтаться вокруг школы, и уже детскосадовцы даже не имеют вольной ролевой игры.

Фактически в детском саду у их всё время занятия-занятия-занятия. И мы таковым образом обделяем, естественно, деток тем принципиальным миром отношений, на который можно опереться постоянно, где бы ты ни был, в котором бы ты мире ни оказался, будут ли для тебя здесь дроны приносить пиццу на завтрак, либо будет всё как-то по‑другому. Всё равно дела людям будут необходимы, и всё равно компетентность в отношениях, умение дела создавать, строить и поддерживать — это совсем нужно.

В данной для нас ситуации вкладываться необходимо в то, что буквально понадобится

Соответственно, мне кажется, что если гласить про наши волнения родительские, про то, можем либо не можем мы деток приготовить к современному миру, мне кажется, что наша задачка всё-таки поглядеть на это на метауровне. Не убиваться на определенные темы, к примеру, ходить ли на занятия английским добавочно. Поэтому что, ну, не знаем мы ответа на этот вопросец. Если мы спросим на данный моментпрямо на данный момент без британского весьма плохо, понимаете это сами. Но если мы спросим себя про «через 15 лет»… Осознаете, у нас в телефоне, может быть, будет коммутатор, который совсем будет решать эти вопросцы, полностью, вот на том уровне, которой на данный момент просит много-много часов в протяжении многих-многих лет доп усилий, доп работы. А мы украли эти часы у того, чтоб ребёнок играл с друзьями во дворе. Быть может, мы неправы. И, осознаете, мы не знаем ответа на этот вопросец и будем весьма нередко сталкиваться с тем, что мы не знаем. И в данной для нас ситуации вкладываться необходимо в то, что буквально понадобится.

Ещё раз повторю, что понадобится, как мне кажется: знать, осознавать себя, осознавать свои ценности и совершенно мыслить о том, что я могу принимать решения делая упор на ценности, что это принципиально, и третье — это дела.

Вопросцы участников

Контакт с собой через личный пример — это мы услышали. А есть ли какие-то ещё доп методы общения с ребёнком, которые посодействуют этот контакт установить?

Мне кажется, это обязана быть не только лишь задачка родителей, поэтому что предки тут чуть-чуть в сложной ситуации. Всё-таки основная работа по этому контакту с собой и пониманию себя — это подростковый возраст. Подростковый возраст — это возраст негативизма по отношению родителям. Плюс всё-таки возможность мыслить о для себя просит способности рисковать, просит права задавать для себя противные вопросцы и мыслить небезопасные и жуткие мысли. к примеру, имеет ли смысл совершенно жить?

Хоть какой человек в 15−16 лет когда-то думал: «Имеет ли смысл совершенно жить? Либо вся эта бодяга — некий обман трудящихся и совершенно ни к чему?» И как ты придёшь и с матерью про это поговоришь? «Мам, знаешь, мне кажется, что жить совершенно не необходимо», — ну, это ожесточенное воззвание с матерью.

Тяжело для себя представить маму, которая при всем этом сохранит философский таковой настрой и произнесет: «Ну, давай, сыночек нальём чайку и побеседуем о этом». Неважно какая мать, когда к ней придёт ребёнок и произнесет: «мать, мне кажется, жить совершенно незачем», — у неё в солнечном сплетении появляется прохладный ком, она изменяется в лице, она начинает вспоминать жуткие статьи в Вебе про «голубых китов», и ей становится совершенно не отлично. Потому ребёнок, быстрее всего, это предпринимать не будет. А ему с кем-то бы нужно бы побеседовать. И мне кажется, что отлично бы, чтоб такую услугу предоставляли не предки. Малыши обязаны иметь возможность побеседовать о этом с кем-то, кто не опасается ничего, кто не опасается никаких тем, кто не заинтересован в этом ребёнке так лично.

Психолог Людмила Петрановская

И тут снова мы выходим на наиболее широкий контекст, поэтому что, к примеру, есть практически запрет и опасности для профессионалов гласить о этом, гласить с детками о суицидальных мыслях, гласить с детками о сексапильной ориентации, и это трагедия, поэтому что мы обрезаем детям возможность с кем-то про это побеседовать. Повсевременно, когда в регионы ездишь, спрашивают спецы: «А что я сейчас должен сказать ребёнку, когда он гласит, что он не уверен в собственной сексапильной ориентации?». Я должен ему сказать, что: «Закончи немедля! Ты что, уродец!» — выходит, что законгласить. Если, к примеру, представить, что кто-то будет гласить с детками о тех же суицидальных рисках. Этот кто-то, кто пришел, допустим, в класс либо куда-то в группу подростков, вот с чего же человек должен начать? «Малыши, почти все из вас задумываются о том… И это нормально!» — это должен сказать психолог? После этого он рискует закончить свою профессиональную деятельность в наших реалиях. И это, естественно, безумие: то, что мы пытаемся в данной для нас ситуации играться в страусов, пытаемся зажмуриться. Если не гласить такие слова, если всё удалить, все ресурсы и такие слова не произносить, то детки будут целее. Но, по сути, они обязаны иметь возможность о этом говорить с кем-то, кто не опасается.

А с кем?

Психологи, которые с неуввязками непременно работают. Нарративные практики, коучи те же самые. Другими словами ребенок должен иметь право, возможность пойти к такому человеку и с ним побеседовать про себя. И, мне кажется, что у нас не так много деток, не настолько не мало подростков, которые буквально могли бы для себя это дозволить, потому это обязано быть как страховая медицина. Просто если для тебя 13 лет, ты имеешь Право безвозмездно пойти с уверенностью, что никто это не будет никуда передавать либо как-то употреблять против тебя и твоих родителей, неопасно побеседовать про все свои на данную тему переживания и помыслить про себя.

Если гласить про темы наименее нагруженные чувственно: про свои возможности, свои склонности, свои мощные и слабенькие стороны — это обязано быть частью школьного обучения, обязано быть часть образования.

Малышей должны учить про это мыслить, по‑хозяйски относиться, не посиживать, втянув голову в плечи: «Я смогу, либо не смогу, либо как меня оценят», — а по-хозяйски про это мыслить: «У меня здесь отлично, здесь плохо. Здесь слабенькое пространство, здесь мощное пространство. Что с сиим хозяйством делаем, как мы с сиим обходимся».

Я мать полуторагодовалого малыша и задумываюсь о подготовке к школе. Я делю вашу позицию, что у ребёнка обязано быть детство, не нагружать его кружок за кружком. Но мамочки первоклассников молвят, что в первом месяце, в сентябре, уже требуют разобрать слово по составу, а мы это делали во 2-м полугодии. И рекомендуется уже с 5 лет на два года эту бодягу затягивать по подготовке к школе. нужно ли это? Не будет ли ребёнок вправду с 5 до 7 лет во всех этих подготовках? Не завязнет ли и не растеряет ли то, что ему на данный момент по его когнитивному периоду необходимо: движение либо некое другое развитие?

Что такое подготовка к школе? Это подготовка к получению периодического образования. На чём основано систематическое образование? Оно основано на определённых возможностях, на определённых психологических новообразованиях, возможности психики предпринимать некоторые операции. Одна из важных операций, которая нужна для этого — это способность придавать смысл чему-то, другими словами поверить, что вот эти чёрточки значат «а», поверить что «X» — это число. Это весьма сложная психологическая операция, небольшой ребёнок на это не способен, человек с очень ограниченным умом на это не способен. Что готовит к данной для нас операции? Готовит ли к данной для нас операции курс по подготовке к школе? Не-а. К данной для нас операции подготовит вольная ролевая игра. Когда ребёнок играет с иными детками в «дочки-матери» и гласит: «Этот лист лопуха — это тарелка, эти семечки — это салат, а ты будешь папа, ты пришел с работы», — это готовит к данной для нас мыслительной операции, ничего лучше природой не сотворено. Лишая деток ролевой игры ради того, чтоб они в 5 лет уже писали палочки, мы весьма плохую вещь по сути делаем.

вопросец по поводу хозяйского дела к для себя: с какого возраста ребёнка о этом можно гласить вот так, как вы на данный момент о этом произнесли? Моей дочке 4 года, и пока ей необходимо всё, ей любопытно всё, она желает и туда, и туда, позже напротив не желает. Как найти, что к чему и как с ней это основное обсудить? Поэтому что я обсуждаю, но ей сейчас одно нужно, завтра не нужно.

Это нормально. Фактически говоря, всё детство дается для того, чтоб одно надо было, другое не нужно и всё пробовать. В 4 года нормально, что сейчас нужно, а завтра не нужно — по хоть какой причине. Если речь о ребенке постарше, в ситуации когда «я вчера желала, сейчас не желаю» — вот в этом месте можно тормознуть и спросить себя: Что вышло? произнес мне что-то не то тренер? Либо у меня сейчас нехорошее настроение? Либо я поссорился с товарищем по занятию? Либо у меня не выходило? Что вышло? И готов ли я считать это довольно принципиальным, чтоб идти на поводу у этого, либо, может, это пройдёт? к примеру, договариваться: «Ну, отлично, для тебя сейчас не охото, но давай мы ещё трижды сходим, вдруг пройдёт. Либо через трижды, если по‑прежнему это остается, ты буквально не хочешь сиим заниматься…» — ну, другими словами мы делаем посильную ситуацию осознанного выбора ребёнку. Я не уверена, что в 4 года — это посильно, но, скажем, в 8 — это уже буквально посильно. Мы делаем посильный ребёнку зазор на рефлексию: «поглядим на это», «подумаем про это», «побеседуем про это», а не реактивно делаем, что захотелось либо не захотелось. Но в 4 года реактивность — это нормально, так что не нужно из-за этого переживать.

вопросец про ценности. Вы как раз упомянули про жизнь в городской среде. И ах так сформировывать в ребёнке конкретно те ценности, которые ранее формировались, грубо говоря, большенный семьёй, или религией, или традиционными традициями: от праздничков до совместных ужинов и так дальше?

Я под ценностями имею в виду не непременно традиции. Ценности — это то, что мне принципиально, это то, что я считаю правильным, это то, за что я готов поработать, к примеру, либо даже кое-чем пожертвовать. Это могут быть идеологические людьми обращаться, чем мне заниматься, на что мне растрачивать своё время. Ценности в любом случае есть, и не нужно питать иллюзии, что мы должны какие-то непременно сформировать определенные. Быстрее наша задачка как родителей совершенно отдать ребёнку осознать, что о этом можно гласить и о этом принципиально мыслить. Вот быстрее про это.

А общества всё равно формируются. Мне кажется, на данный момент идёт активный процесс формирования в городках новейших сообществ уже по остальным основаниям, на остальных общих целях. люди утомились от данной для нас атомизации, люди утомились не знать никого, им охото уже объединяться, им охото созидать друг друга, им охото иметь общие интересы и действовать вместе.

Расшифровка лекции — Люба Богданова

Источник: www.goodhouse.ru

Напишите комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.