«Грязюка», «Перепиши»: как реагируют в школе на дисграфиков и как им можно посодействовать

0 19

С 5 по 12 октября в Петербурге в первый раз пройдет Интернациональная неделька осведомленности о дислексии. Еще 10 лет вспять о дислексии и дисграфии совершенно не много кто слышал. А на данный момент — слышали почти все, но разобраться тяжело. И предки мучительно задумываются: если у малыша безобразный почерк и много помарок — это дислексия либо нет? А если он читает медлительно? Куда бежать? Кого спросить? А учитель — он поможет чем-нибудь либо нет?

Отчего это совершенно?

Когда моя дочь пошла в школу, о дисграфии у нас совершенно еще, кажется, не слышали. Я смотрела на ее тетради — «домашняя радота», «поныки» заместо «коньки» и тоскливо спрашивала себя: ну почему этот ребенок делает такие дурные ошибки? И у меня тогда не было веба. С того времени прошло 20 лет. О дислексии и дисграфии все уже хоть чего-нибудть, да слышали. А воз и сейчас там — и никакой системы помощи дислектикам и дисграфикам в обыкновенной средней школе нет. А предки и учителя в массе собственной не представляют, как посодействовать таковым детям.

Вообщем, маятник качнулся в другую сторону: сейчас дисграфией и дислексией именуют что угодно. Пишет с ошибками — означает, дисграфия. С трудом читает — означает, дислексия. Это нередко происходит с проф определениями: так хоть какое нехорошее настроение именуют депрессией, хоть какое замечание — обесцениванием, хоть какого неприятного человека — ядовитым… Все это никак не приближает к осознанию того, что происходит с ребенком, которому тяжело писать и читать, — и как ему посодействовать.

До сего времени предки часто считают, что если вынудить малыша «стараться» — снова переписать безобразно и с ошибками написанную домашнюю работу, побольше читать — то задачи пропадут сами собой.

Заместо этого они достигают совершенно другого эффекта: ребенок начинает непереносить чтение и письмо, а себя считать лузером и дурачиной.

неувязка, естественно, не в этом. И чтение, и письмо — сложные процессы, в каких весьма много составляющих. Нужно отлично слышать звуки и узнавать их на слух, знать буковкы и узнавать их в написанном виде, держать в голове, как они пишутся, соотносить буковкы и звуки, держать в голове правила письма, когда слышится одно, а пишется другое, и впору их использовать, и так дальше, и так дальше — это я даже половину всего нужного не перечислила.

Основатель нейропсихологии Александр Лурия узнал, что для того, чтоб человек мог заниматься таковой сложной деятельностью, как, а именно, чтение и письмо, ему нужны, во-1-х, достаточный энергетический тонус мозга (центральный отдел нервной системы животных и человека); во-2-х, способность принимать, обрабатывать и хранить информацию, которая поступает от органов слуха, зрения и от передвигающихся органов; в третьих, самоорганизация и самоконтроль (это если в самых общих чертах; если кому-то принципиально разобраться в подробностях, можно обратиться, например, к книжке Т. В. Ахутиной и Н. М. Пылаевой «Преодоление проблем учения»).

Как правило, задачи с чтением и письмом соединены с одной, 2-мя либо всеми 3-мя этими областями. Потому обычно недозволено гласить раздельно о дисграфии либо дислексии: трудности обычно появляются и при чтении, и при письме. Современные ученые обычно молвят о «трудностях обучения» в целом.

Ах так эти задачи появляются, когда детки садятся за учебу.

  • Те, у кого есть задачи с активацией мозга (центральный отдел нервной системы животных и человека), стремительно устают, увядают, у их и почерк изменяется время от времени даже не от слова к слову, а от буковкы к буковке — две-три написаны как следует, а позже начинают скакать, искажаться, строки ползут вниз.
  • Те, у кого появляются задачи с обработкой инфы, делают весьма специальные ошибки на письме — потому при воззвании к спецу непременно нужно взять с собой тетради: повторяющиеся «глуповатые» ошибки — это тот задачи с обработкой зрительной инфы — это не означает, что он плохо лицезреет. Это означает, что он не весьма отлично соображает, расшифровывает, систематизирует то, что он лицезреет. Ему не весьма понятно, что буковка с хвостиком ввысь и буковка с хвостиком вниз — это две различные буковкы: они же все такие похожие. Потому он повсевременно путает на письме похожие буковкы (так вышла «п» заместо «к» в «поныках» сначала этого текста); пишет часть букв в зеркальном изображении; не соображает, где начало и конец строчки, где нужно предпринимать перенос; буковкы пишет различного размера, выходит за границы строчки либо клеток. А когда читает — прочитав 1-ые две-три буковкы в слове, пробует угадать все слово полностью.

    Если у малыша задачи со слуховым восприятием, он, снова-таки, отлично слышит, но путает похожие по звучанию буковкы (к примеру, шипящие и свистящие, глухие и гулкие), и потому может написать, к примеру, «тяшка» либо «щашка» заместо «чашечка», «сима» заместо «зима»).

    • 3-я группа проблем — это задачи с организацией, планированием и контролем собственной деятель. Почаще всего эти задачи приводят к недостатку внимания у малышей. Так что ошибки, которые они делают, мы почаще всего связываем с невнимательностью и полагаем, что если сказать ребенку «будь повнимательнее», это ему поможет.

    У этих малышей — тоже специальные ошибки на письме: так как им тяжело выстроить программку собственных действий, сделать план — что я делаю поначалу, что позже, — тяжело осознать, как, в котором порядке нужно писать и читать буковкы, они нередко меняют их местами при чтении и письме, могут пропускать буковкы и целые слоги либо, напротив, повторять несколько раз буковкы, слоги, терять либо вставлять палочки, когда пишут буковкы вроде «и», «ш», «ц», «т», «п» (отсюда, к слову, лишняя палочка, которая превратила «ь» в «ы» в примере с «поныками»).

    Пример дисграфичного письма. Из личного архива Иры Лукьяновой

    Пример дисграфичного письма. Из личного архива Иры Лукьяновой

    Эти детки могут отлично выучить все правила, но на практике их не используют: им очень трудно сразу писать, находить те случаи, где нужно применить правило, вспоминать правило, использовать его — потому они упрощают программку и пишут как слышат, даже если лишь что вкупе с матерью повторили все случаи непроизносимых согласных либо вспомянули правило правописания безударных гласных.

    Добиваться, чтоб ребенок удвоил усилия, постарался как надо и был повнимательнее — совсем безвыходно. Это ему никак не поможет, а лишь занесет доп напряжение в процесс делания уроков. А этот процесс и так тяжело дается почти всем семьям. Потому так принципиально осознать, в чем у малыша неувязка и как ему можно посодействовать.

    И как ему посодействовать?

    Для каждой из этих заморочек — свои методы корректировки. Скажем, если задачи соединены со слуховым восприятием, ребенку необходимы занятия с логопедом. Как правило, нужна консультация нейропсихолога, который узнает, в чем задачи у этого определенного малыша и скажет, как с ним заниматься.

    Для каждой из обрисованных заморочек есть особые упражнения, которые с ребенком могут предпринимать спецы, а могут даже предки, если спец их научит. Выложить это все в границах маленькой колонки нереально, потому сошлюсь на книжки, в каких о этом можно прочесть:

    • Т. В. Ахутина, Н. М. Пылаева. Преодоление проблем учения: нейропсихологический подход. СПб, Питер, 2008.
    • О. Семенова, Ц. Шамликашвили. Почему ребенку тяжело обучается и как ему посодействовать. Нейропсихологический подход. М., Межрегиональный центр управленческого и политического консультирования, 2010

    Наиболее подробный перечень можно отыскать на веб-сайте Ассоциации родителей и малышей с дислексией.

    Для малышей 5−7 лет существует серия пособий, нацеленных специально на работу с определенной неувязкой — это, к примеру:

    • Т. В. Ахутина, Н. М. Пылаева. Школа умножения. методика развития и корректировки внимания у малышей 7−9 лет. М., Изд-во В. Секачев, 2017
    • Т. В. Ахутина, Н. М. Пылаева, Н. Г. Манелис, Т. Ю. Хотылева. Путешествие с Бимом и Бомом в страну арифметику. М., Теревинф, 2017
    • А. Е. Соболева. Пишем без ошибок. Нейропсихологический тренажер для исходной школы. М., Эксмо-пресс, 2018

    Детям нравятся упражнения в игровой форме. Вот на этом видео, к примеру, Александра Соболева, управляющий НИЦ детской нейропсихологии им. А.Р. Лурия, ведает о играх для корректировки дислексии и дисграфии, которые Центр сделал, а издательство «Айрис-пресс» опубликовало.

    Увлекательную методику корректировки дислексиии и дисграфии предложила нейролингвист Светлана Дорофеева. методика именуется D-Fit, базирована на нейропсихологическом осознании обстоятельств проблем обучения и дозволяет достигнуть устойчивого эффекта за несколько недель интенсивных занятий. Светлана Дорофеева сделала ее для собственного отпрыска и тщательно обрисовала этот опыт в собственной статье.

    А что все-таки учителя?

    Учителя, в особенности учителя исходной школы, изредка соображают, что происходит с детками, и не только лишь не знают, как им посодействовать, но даже не могут распознавать особенные трудности — воспринимают их как неаккуратность и даже изымательство над учителем. «Грязюка!», «Перепиши!» — эти учительские крики повсевременно встречаются в тетрадях малышей с дисграфией.

    системы помощи для малышей с трудностями обучения в школах по‑прежнему не существует. По‑отличному, детками с особенными образовательными потребностями в школе обязана заниматься особенная служба, в какой есть спецы, которые могут посодействовать учителю осознать, в чем задачи определенного малыша и выстроить программку помощи для него. В РФ таковая служба существует разве что в личных школах и в тех редчайших школах, где с один класс малышей с самыми различными неуввязками и потребностями и бросить учителя 1-го со всем сиим разбираться.

    Но почаще всего в школе работает один-единственный психолог, и на него в среднем приходится (по данным министра просвещения Ольги Васильевой) около 850 малышей. При всем этом он может совершенно ничего не знать про дислексию и дисграфию, поэтому что это не его специальность.

    Школы находятся в сложной ситуации: с одной стороны, Закон о образовании гарантирует необыкновенную помощь всем, кому она нужна (Статья 34, п. 1: «Обучающимся предоставляются академические права на… 2) предоставление критерий для обучения с учетом особенностей их психофизического развития и состояния здоровья, в том числе получение социально-педагогической и психической помощи, бесплатной психолого-медико-педагогической корректировки». Министерство просвещения в зимнюю пору 2019 года разослало в регионы методическое письмо, посвященное тому, как впору выявлять нарушения чтения и письма (Письмо от 08.02.2019 № ТС-421/07 «О направлении советов» (по преждевременному выявлению предпосылок нарушения чтения и письма) — скачать можно тут).

    С иной — в школах по‑прежнему нет ни соответственных служб, ни финансирования, ни профессионалов, ни методик корректировки. Даже весьма заинтригованные школы и учителя обычно просто не знают, за что взяться и с какой стороны подступать к решению вопросца.

    До недавнешнего времени даже весьма целевый учитель не мог отыскать курсов увеличения квалификации, где ему бы поведали, что предпринимать с таковыми детками.

    На данный момент такие курсы есть, но, как правило, их проводят негосударственные организации, и школы, даже если у их есть бюджет на увеличение квалификации учителей, не могут их произвести оплату своим сотрудникам. Тем не наименее, курсы для учителей российского языка есть в Центре детской нейропсихологии. А Ассоциация дислексии как раз на данный момент ведет набор на онлайн-курс для учителей.

    С возникновением Ассоциации дислексии два года вспять и началом ее активной работы лед если не тронулся, то хотя бы треснул. Ассоциация разъясняет родителям права их малышей, знакомит со льготами при проведения итоговой аттестации, ведет взаимодействие с Министерством просвещения (ранее — образования).

    И организует ту Международную недельку осведомленности о дислексии, с которой я начала. Главные ее мероприятия пройдут в Эрмитаже, где предки и учителя сумеют получить у профессионалов ответы на свои вопросцы, можно будет пройти тест на дислексию и проконсультироваться у профессионалов.

    Ситуация с осознанием дислексии и дисграфии в нашей стране еще далека от хоть сколько-нибудь удовлетворительной, но равномерно изменяется. Красивые времена, когда в школах будут осознавать дислектиков и дисграфиков и помогать им, обязательно наступят. А для родителей нынешних учеников основное — читать литературу, разбираться в том, что происходит с их детками, и не рассориться с ними совсем за совместным изготовлением уроков. Вытерпеть, помогать, держать в голове, что обратная сторона дислексии и дисграфии весьма нередко — талант, необыкновенное восприятие мира, творческий потенциал.

    Ира Лукьянова, журналист, учитель школы «Интеллектуал», админ веб-сайта и форума «Наши невнимательные гиперактивные детки»

    Источник: www.goodhouse.ru

Напишите комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.